Пять поколений известной научной семьи и сложная любовь к микробам
Борис Лаврентьевич Исаченко
Основатель династии. Советский микробиолог и ботаник, академик АН СССР, естествоиспытатель и полярный исследователь, основатель морской (полярной) микробиологии, один из старейших научных исследователей Арктики. С 1937 года работал в Институте микробиологии АН СССР, с 1939 года — возглавлял его. Деятельность Бориса Лаврентьевича изменила генетико-медицинскую ориентацию Института микробиологии на естественнонаучное изучение природных процессов. В его честь названы остров в Карском море и мыс на одном из островов Новой Земли, а также ряд растений и микроорганизмов (лишайники, водоросли, дрожжи, бактерии). Борис Лаврентьевич первым в России ввел в практику работ по общей микробиологии экспедиционные исследования. В связи со всесторонним подходом, учитывающим тесную взаимосвязь микробных и геологических процессов, Борис Лаврентьевич признается основоположником геологической микробиологии. Он сформулировал тот научный вектор, который впоследствии лег в основу научных работ Георгия Александровича и его дочери Дарьи: «…Придерживаясь существующего разделения микробиологии на отделы, направление моих работ и моих учеников может быть охарактеризовано как ближе всего примыкающее к экологическому, направленному на изучение распространения микроорганизмов на земном шаре в различных условиях, приближающихся к границам жизни, и к выявлению роли их в современных и геологически давних условиях, с целью познания значения микроорганизмов в мироздании….»
Нина Борисовна Заварзина (Исаченко)
Дочь Бориса Лаврентьевича Исаченко. Микробиолог, научный сотрудник Института микробиологии АН СССР. Работала в отделе Максима Николаевича Мейселя, основным направлением которого было изучение взаимосвязи структуры и функции клеток в различных физиологических и экстремальных условиях существования с использованием цитологических, физиологических и биохимических методов. Наиболее значимый вклад Нины Борисовны в развитие микробиологии — ее работы по бактериофагам, одни из первых в мире.
Георгий Александрович Заварзин
Сын Нины Борисовны Исаченко и архитектора Александра Алексеевича Заварзина. Академик РАН (1997), академик РАЕН (1991), заведующий отделом микробных сообществ Института микробиологии АН СССР, председатель Комитета системных исследований РАН (1996–2003), руководитель биосферного направления Государственной программы «Глобальные изменения природной среды и климата», вице-председатель Межправительственной комиссии по подготовке Конвенции по биоразнообразию (ЮНЕП; 1990–1992), член руководящего совета Международной геосферно-биосферной программы (IGBP; 1993–1999), член юридической комиссии Союза микробиологических обществ (IUMS; 1979–2001), вице-президент SCOPE (Scientific Committee for the Problems of Environment; 1978 – 1984), член управляющего совета Международного института прикладного системного Анализа (IIASA; 1996 – 2003), заместитель министра Госкомприроды СССР / Минприроды СССР (1990–1991), заслуженный профессор МГУ им. М.В. Ломоносова, координатор программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Происхождение и эволюция биосферы» (2009 – 2011). Член редколлегий целого ряда журналов. Георгий Александрович создал концепцию природоведческой микробиологии, согласно которой прокариотная биосфера, ответственная за работу биогеохимических циклов биологически значимых химических элементов, — это базовый и необходимый фундамент существования высших растений, животных и человека.
Алексей Алексеевич Заварзин
Дядя Георгия Александровича Заварзина по отцовской линии. Академик АН СССР и АМН СССР, советский гистолог, первый директор БиоНИИ Пермского университета (1921 – 1922), директор Института цитологии, гистологии и эмбриологии АН СССР (1944 – 1945), генерал-майор медицинской службы. Основатель эволюционной гистологии. По словам современников, он принадлежал к той плеяде отечественных биологов-эволюционистов, которые сумели найти новые нетрадиционные подходы к анализу общих закономерностей эволюционного процесса. Сын — Алексей Алексеевич Заварзин, профессор, заведующий кафедрой цитологии и гистологии биолого-почвенного факультета ЛГУ (СПбГУ). Внук — Алексей Алексеевич Заварзин, третий из петербуржской линии династии Заварзиных, окончил биолого-почвенный факультет СПбГУ, кандидат биологических наук, лихенолог (специалист по лишайникам), живет в Петербурге. Директор Центра ИИ в Агробиотехнологиях Университета ИТМО, советник председателя ФГБУ «Госсорткомиссия», вице-председатель IUCN (Commission on education and communication). Активно участвует в развитии образовательного центра «Сириус».
Татьяна Николаевна Жилина
Жена Георгия Александровича Заварзина. Микробиолог, доктор биологических наук, до мая 2025 года – главный научный сотрудник лаборатории реликтовых микробных сообществ Института микробиологии ФИЦ Биотехнологии РАН. За более чем полувековой период работы в институте в составе лаборатории, возглавляемой Георгием Александровичем Заварзиным, а затем Николаем Викторовичем Пименовым Татьяна Николаевна выделила и описала более 40 неизвестных ранее, трудно культивируемых бактерий и архей разного таксономического уровня — от новых видов до новых порядков. Татьяна Николаевна внесла существенный вклад в развитие знаний о разнообразии анаэробных экстремофильных прокариот.
Анна Георгиевна Заварзина
Средняя дочь Георгия Александровича Заварзина. Кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник факультета почвоведения МГУ имени М.В. Ломоносова, по совместительству — старший научный сотрудник Палеонтологического института им. А.А. Борисяка. Занимается биохимией органического вещества почв, изучает механизмы его образования, трансформации и стабилизации при участии окислительных ферментов. Супруг – научный сотрудник Музея Землеведения МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат биологических наук Евгений Юрьевич Погожев. Есть дети: Павел и Елизавета Погожевы.
Дарья Георгиевна Заварзина
Младшая дочь Георгия Александровича Заварзина. Доктор биологических наук, кандидат геолого-минералогических наук, старший научный сотрудник лаборатории метаболизма экстремофильных прокариот Института микробиологии им. С.Н. Виноградского ФИЦ Биотехнологии РАН. Занимается изучением анаэробного микробного цикла железа, в том числе в контексте возможного вклада микроорганизмов, трансформирующих минералы железа, в образование железо-кремнистых формаций докембрия. Супруг — доцент геологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат геолого-минералогических наук Алексей Анатольевич Маслов. Есть дети: Ксения, Александр и Татьяна Масловы.
Павел Погожев
Сын Анны Заварзиной. Окончил бакалавриат факультета почвоведения МГУ имени М.В. Ломоносова по направлению «Экология и природопользование» (кафедра радиоэкологии), учится в магистратуре на кафедре биологии почв. Изучает влияние экспонирования на внешней обшивке Международной космической станции на микробное сообщество древней мерзлоты.
«Без права на передышку»
Дарья Заварзина: Папа родился в семье архитектора Александра Алексеевича Заварзина и микробиолога Нины Борисовны Заварзиной (Исаченко). Александр Алексеевич сделал ряд известных памятников, например памятник П.И. Чайковскому у консерватории, А.С. Грибоедову и Ф. Энгельсу. По семейной легенде, скульптор Александр Кибальников создавал памятник В.В. Маяковскому на основе образа дедушки. От отца папа унаследовал талант художника, инженера. Это можно видеть даже по его почерку. Не говоря уже о том, что папа в дальнейшем сам придумывал нужные ему приборы для исследований, делал чертежи и отправлял в мастерскую Института, где по ним создавали уникальное оборудование, так необходимое в работе микробиолога. Работники мастерской, стеклодувы очень любили папу.
На самом деле, папа долго колебался между профессией архитектора и научного сотрудника, но в 1948 году умер его дедушка, известный микробиолог, академик Борис Лаврентьевич Исаченко, и папа решил, что должен поднять и нести этот стяг, выпавший из рук деда.
Смерть деда для меня оказалась моральным обязательством, и вместо сравнительного изучения низших организмов я пошел в микробиологию.
(Г.А. Заварзин, Микробиология Т. 66, 1996 с. 521-529).
В этом институте работала и моя бабушка, затем работали родители, и сейчас работаю я.
Позже его лаборатория сильно разрослась, появились новые направления деятельности. Папа был избран сначала членом-корреспондентом РАН, а затем академиком, и сделал очень много для развития общей микробиологии в стране и в мире. Но его научные интересы выходили далеко за рамки собственно микробиологии.
Георгий Александрович был человек государственного мышления: он состоял в профильных международных программах и комиссиях, где отстаивал позиции нашей страны в области биоразнообразия и климата. Мы считаем, что, безусловно, это было непросто для него, но дома такие вопросы, его отношение к этой деятельности абсолютно не обсуждались.
Помню, по выходным мы просыпались под стук пишущей машинки. Папа с большим трепетом относился к тишине, она была ему крайне необходима для работы, поэтому это накладывало определенные ограничения на нашу активность: мы играли тихо. По воскресеньям нам разрешали играть в конструктор, железную дорогу и кубики. Обычно после игры мы должны были все аккуратно сложить и убрать на места, но иногда удавалось упросить маму не разбирать построенные замки до следующего дня.
Помню, в их квартире на Каменноостровском на обеденном столе мы сделали из книг подобие сетки и играли в настольный теннис с нашим братом, в то время, как его отец кротко сидел в углу и писал учебник по гистологии, не переживая о шуме вокруг. Ситуация немыслимая для нашей семьи!
Так вот, когда дядя приехал в Москву, он привез нам в подарок игру «Голодные бегемотики»: нужно было нажимать на хвостики, чтобы бегемотики проглатывали шарики, чей бегемотик больше проглотит, тот и выиграл. Игра была настолько азартной и шумной, а мы находились в полном восторге, забыв обо всем, что папа вышел из своего кабинета в совершенно полном недоумении, чтобы выяснить, что тут происходит.
Аудиозапись. Воспоминания Дарьи Заварзиной
Анна Заварзина: В нашей семье была строгая субординация с родителями. Например, мы могли звонить им на работу только в случае крайней необходимости. Это совсем не похоже на то, как сейчас мы общаемся с нашими детьми. Помню, как-то мы поссорились с Дашей, выбежали из квартиры на лестничную клетку без ключей и захлопнули дверь. Попасть домой не получилось, тогда дворник позвонил родителям, они вернулись домой с большим неудовольствием — ведь тогда было очень сложно уйти раньше с работы, и за такие проделки хотели лишить меня праздника: событие случилось как раз накануне моего дня рождения.
Летом папа без конца работал на дачной веранде в нашем родовом гнезде, в Абрамцеве. Но иногда мы все-таки играли вместе, и это тоже были очень яркие воспоминания, наверное, потому что редкие. Папе нравились активные игры: бадминтон, вышибалы, чехарда — мы прыгали через него, а он — через нас. Было очень весело!
Дарья Заварзина: На зимних каникулах мы ходили на лыжах: когда мы уставали, папа брал нас на буксир, поскольку мы ходили в дальние походы по местным лесам в Абрамцеве до тех пор, пока ноги не отморозим. Теперь эта традиция перешла нам.
Помню, под Новый год лепили пельмени всей семьей, а папа в это время читал «Вечера на хуторе близ Диканьки». Тихо, никого нет, только наша семья. Очень теплые воспоминания сохранились с того времени.
Анна Заварзина: Обычно вокруг папы всегда были люди, но папа, будучи интровертом, уставал от общения, поэтому гости к нам приходили не часто. Исключением являлись приемы, которые устраивались для иностранных гостей.
Когда иностранные ученые приезжали на конференции в Институт микробиологии, родители устраивали дома званые ужины. Тогда не принято было ходить по ресторанам, да и ресторанов особо не было. Папа мастерски умел поддержать светскую беседу и сделать так, чтобы все могли участвовать в общении. А это, конечно, настоящее искусство.
Тем не менее, родители регулярно получали комплименты о нашем воспитании и обычно после приема перед сном хвалили нас, что тоже, в общем-то, не так часто случалось. Такие были традиции.
Дарья Заварзина: Надо сказать, что к нам приходили не просто ученые, а первые величины в области микробиологии, прежде всего, немецкие исследователи: Ганс Гюнтер Шлегель, Петер Хирш, Фриц Виддель, Берхард Шинк, Георг Фукс, Карл Штеттер, Эрко Штакенбранд и другие, поскольку наши родители вели международное сотрудничество на очень высоком уровне. Мама до сих пор поддерживает связь с некоторыми из них.
Однажды Ганс